Два типа управления.

Мои родные бабушки подарили мне два типа управления.

Мария Николаевна жила в Кукуштане это 60 км от Перми. В одиночку вырастила шестерых детей. Дед сначала был на войне, потом в тюрьме. Он вернулся без ноги и стал не самым трудоспособным членом семьи. Хозяйство осталось на плечах бабушки.
В военное время и долгое послевоенное она кормила досыта государство, а не детей. Тогда собирался непосильный оброк с каждого хозяйства огромным количеством мяса, молока, яиц и овощей.
Официально бабушка считалась «безработной»

Мы — шестеро ее внуков болтались у неё все каникулы и каждое утро нас будил аромат вкуснейшей еды. Бабушка Маруся, раскладывая еду в тарелки, спрашивала:
— Масло молостное или постное добавить?
— Молостное, — наперебой отвечали мои братья и сестры.
— А мне постное, бабушка — вредничала я. Я не разбиралась в масле, но не любила делать так, как все.

— Ууууу, постная твоя душа! Непуть, ты непуть! Тихоооня! Смотри, все убежали! Что из тебя вырастет? — ворчала бабушка, когда я последняя за столом, без аппетита, ковырялась в тарелке.
Я была худенькой и она старалась накормить меня через силу.

Я не помню, чтобы бабушка когда-то сидела или лежала. В моей памяти, она «бездельничала» лишь когда морщилась от боли, прижавшись спиной к ярко выбеленной печке и растирала левой рукой грудину. Постояв несколько минут, собрав волю в кулак, с хмурым лицом снова принималась за работу.

В огороде и дома всегда был идеальный порядок. И приучала к труду нас.
— Вот соберете всю смородину, тогда и пойдете на улицу! – строго говорила она, раздавая каждому по баночке, перевязанной ветошью.
Мы вешали за ветошь на шею баночку, но наполнялась она тихо, а нам хотелось играть. Чтобы побыстрей кусты оказались голыми, мы частенько трясли их и затаптывали ягоды в землю.

Почти каждые выходные мы ездили к ней в деревню. В последний приезд к бабушке, я попросила  пирожки с капустой. Они были волшебными, такие не получаются больше ни у кого.

— Девки, вставайте! Ленка пирогов просила, — будила она моих тёток и маму на следующее утро.
— Мам, воскресенье, выспаться хочется! Какие пироги? Картошечки быстренько сварим и наедимся…

— Ну и спите, лентяйки! Сама настряпаю.

Бабушка любила меня своей любовью. И накормила досыта пирогами. Это был ее последний день жизни. Умерла бабушка прямо в работе. Сердце не выдержало.

Вторая бабушка — Наталья Ефимовна жила далеко от нас — в Забайкалье. Я гостила у неё год до школы, чистой экологией лечили мой диатез. Она тоже вырастила шестеро своих детей и бессчетное количество государственных. Всю жизнь проработала в детском доме – обшивала сирот и учила их шить. После работы — огород, хозяйство с коровой.

Помогали ей смекалка, красота и песня. Всё, чем бы она не занималась, она делала как-то достойно.

Старую, неприглядную одежду порола, отпаривала и на моих глазах совершалось чудо. Ткань приобретала новую форму — краше новых вещей из магазина. Баловала всех обновками.

Она будила меня пораньше и мы вместе стряпали.

— А вот здесь можно сделать косичку или солнышко, — учила она меня красоте, работая ножом с тестом.
— Вот так? — включалась я в эксперимент.

— Можно так, а можно и по-другому. Пробуй разные варианты, изобретай свои.

Из печки доставались печенюшки разной причудливой формы. Я выбирала свои. Свои казались вкуснее. От неё можно было получить шлепок по мягкому месту или смачное словечко в сердцах, но чаще она напевала себе что-то под нос, нежели была сердитой.
— Не зови меня бабушкой, мне не нравится. Зови меня «баба»
— А почему, баба, тебе не нравится «бабушка»?
— Ну бабушек много, они могут быть чужими. Послушай: «папа», «мама», «баба» — слышишь? Сколько в этих словах тепла?

Я слушала, вникала, мне было интересно и я просилась с ней на работу.

На работе ей было не до меня. Я вместе со взрослыми девочками училась шить. Мне было меньше семи, она доверяла мне иголки и даже позволяла шить на машине. На обратном пути домой пророчила:

— Твои пальчики ладненько держат ткань, да и смелость у тебя есть. Далеко пойдёшь!

В выходные в этом доме всегда был дневной сон. А после сна обязательно чаепитие всей семьей за круглым столом.

До первого класса я вернулась от бабы Наташи с панамкой, сшитой собственноручно. Владея технологией, в пионерском лагере произвела фурор — повторила шедевр из драной простыни. А после седьмого, на летних каникулах сшила себе платье с буфами. Под ее руководством конечно, но сама. Я надевала это платье из голубой шерсти и была модницей с безумно счастливой и гордой улыбкой.

Первый тип управления, когда лидер заставляет себя и других в России распространён повсюду. Коллективы, где начальник самый умный и самый сильный плодят тунеядцев и заставляют «затаптывать ягоды». Они лишены игры — возможности шагнуть за рамки, решить сложную задачу.
Второй тип управления встречается редко, словно крупные алмазы. Такие команды делают невозможное, сложности или кризис они воспринимают как вызов.

Мне пригодились оба типа управления. Жизнь заставила пробовать и то и другое. Но второй тип принес удовлетворения гораздо больше. Он дарит два слоя прибыли — деньги и счастье.